ОБЛАКА

Мистерия

мыслительные облакогоры проплывают по неторопливому небу
нетленная плоть из воды и воздуха
облакокрылышкует распадается на волокна соединяется снова
принимает разные образы
рассуждает
блаженствует
со звездою говорит
аще кто не родится водою и Духом, не может внити в Царствие Небесное
сказано было
и по этому слову
вот чем стали наши труды и дни –
подвижной тканью из воды и воздуха
сложносочиненной плотью облаков

облакоптицы проплывают рядом с облакорыбами
облакопальмы качаются около облакозамков
эта облакобабочка когда-то была Рафаэлем
этот облакосверчок – Пушкиным
теперь они пространствуют в винноцветном небе
блаженствуют творя из себя белые храмы
облачную поэзию живопись и архитектуру
посылают друг другу белые улыбки
объединяются в хоры вокруг единого солнца
и воздают ему небывалую славу
водою и Духом
белыми строчками и взмахами крыльев
гнутой речью перистых нервов
текучим разумом всеединого неба
белого волокнистого мозга под куполом из двух лазурных полушарий

состав воздуха в жилах облаков непрерывно меняется
в воздушную плоть внервляются неожиданные мысли
облакам иногда кажется, что они не на небе, а под землёй
подземные облака из белых невесомых глин плывут под поверхностью планеты
тяжелокровные волны зыблются тихо
из них восходит медленный разум первоматерии
он поднимается сквозь тонны воздуха, потом – сквозь тонны апейрона
к престолу Первосвета который стоит за всем
материя беседует со светом а свет с материей
они отражаются друг в друге
единым блаженством
и чувствуют что наконец освобождены
нет больше времени и смерти
нет больше границ
только мыслящее ликующее Всенебо вокруг и внутри ликующей Всеземли

облакорозы посаженные в небе кивают облакотюльпанам
облаконарциссы отворачиваются от облакорепы
небесные грядки тянутся перистыми линиями
растущие на них души беседуют друг с другом

Облакобрюква 1

когда-то я было нищим
не ело по несколько дней
мёрзло по ночам
теперь я не ем вообще
не сплю
только блаженствую
в лазурных полушариях Сверхсознания
о котором я не знаю ничего
кроме того
что я его часть

Облакобрюква 2

когда-то я было солдатом
я бросилось на амбразуру
пули не смогли пролететь сквозь меня
я спасло других бойцов
положило жизнь за други своя
теперь сквозь меня пролетают лучи
согревая другие облакоформы
и я блаженствую от этого
наконец-то я прозрачно
невесомо
и ни с кем не воюю

Облакобрюква 3

когда-то я было шутом
человеком бесконечного остроумия
играло с маленьким королевичем
и это было радостью
потом пьяный король ошпарил меня отваром на пиру
я завизжало и умерло
теперь я вижу
как на земле
мою могилу разрыли
над моим черепом рыдает принц
и смеются два гробовщика

Облакочеловек

когда-то я было поэтом
написало много книг
в них были мой рай и мой ад
похуже, чем этот, но мои
родные
теперь я скучаю по ним
по своему столу
тетрадкам книжкам
по темноте в окне
по тихой музыке и вкусу чая
по своему человеческому облику
который я пытаюсь принять
деформироваться
но всё равно остаюсь облаком
блаженным и скучным

Арнанди

светящийся богомладенец
облачённый в солнце
я мыслю облаками
распространяю себя по полушариям лазурного Сверхсознания
полусуществующие сущности проносятся между ветвями дерева событий
растущего в моём вселенском мозгу
мой мир состоит из одних мыслей
в которых прошлое настоящее и будущее
осанны и ропот
стихи и молчание
поэтооблако
не скучай по земле
ты видишь
мой лазурный мозг
переносит тебя в прошлое
ты видишь
что было когда-то
и что перенесло тебя сюда
_ _ _

Фиолетовые кручи
громоздятся одна на другую. Уступ на уступ,
обрыв над обрывом. Изредка среди них
проглядывает золото, редкие светящиеся
прожилки. И красные всполохи
падают на медленно ползущие вверх громады
от светила, где-то скрытого
и пульсирующего – то ярче, то слабее.
Синие полосы
извиваются, как змеи, ползущие
с земли на небо. И под ними, ниже всего и вся,
стоит, распяленный в средоточии четырех измерений,
маленький металлический
чернеющий среди фиолетовых круч
крест.
_ _ _

Они хотят, чтобы
ты дрожал и задыхался. Они хотят,
чтобы ты метался по кресту вверх и вниз,
разрывая плоть, чтобы добыть хоть немного
воздуха. Они хотят,
чтобы ты наизусть выучил геометрию страданий
собственного тела. Чтобы ты стал живым чертежом
человеческой боли. Чтобы каждый атом истины
проникал в твой организм в муках. Чтобы крючья вечных вопросов
разрывали оставшееся тебе время. Чтобы ты не знал,
есть ли прошлое и будущее,
настолько все собрано в настоящем. Чтобы настоящее
не позволяло забыть о себе
и было бесконечным,
как маленький металлический
чернеющий среди фиолетовых круч
крест.
_ _ _

Крик вырывается
из сведенных судорогой губ. Он пробивает дорогу
сквозь лабиринты воздуха, бьется о стены
воздушных потоков, извивается, ползет
вверх, вверх, вверх,
к агонизирующему солнцу. Архитектура облаков
не хочет его пропускать, он разбивается
о фиолетовые кручи. Колючая проволока взглядов
мельтешащих в воздухе ангелов и демонов
раздирает его на куски, клочья крика остаются
на ее нервах. Солнце пульсирует,
мыслит и мыслится,
но остается недоступным. Отец,
на что ты оставил меня? Светящиеся точки
боли в инферносфере впиваются в мои глаза. Металл креста
режет мою спину. Память сворачивается клубками
в язвах на ладонях. Мои раны
начинают говорить друг с другом,
и между ними тоже идет война.
_ _ _

Дух нелепости
извивается кольчатым червем в воздухе. Изгибается криком,
полумесяцем, чайкой, воронкой,
проползает в мои раны и впрыскивает в них боль
оттого, что все это – зря. Дух принимает формы
звезд, роз, квадратов,
расписывая пространство вне и внутри меня
умолчаниями. Он бел
и всецветен. Он таится
в каждом луче невидимого солнца
и преломляется в моих ранах. Он вышел за пределы чисел,
но остался в протяжении
и раздавил бы меня, но моя боль
велика слишком.
_ _ _

Сердцебиение. Новый выплеск крови
бежит по сосудам вселенной. Мускулы сокращаются,
Грудная клетка расширяется, пропуская внутрь кислород. Горло дрожит,
не выпуская ни одного звука. Небо сжимается,
принимая выплески твоего отчаяния.
Разбросанные в пространстве крупицы надежды
кристалликами соли ложатся на звучащую плоть. Кубы
перемалывают время. Металлические поршни
движутся в фиолетовом просторе надо мной.
Последнее дыхание свивается узлом.
Синие змеи ползут с земли на небо,
оставляя лохмотья истин по траектории своего пути.
Нет больше ничего,
только охваченная сиянием крепость
плоти, которая теперь душа.
Молчи, молчи, молчи.
Границы молчания и крика
проницаемы, и сквозь них
проносятся пылающие птицы. Они несут огнеупорную весть:
Совершилось!
_ _ _

невыносимо нестерпимо
оглушительно обескровливающе
неисчерпаемо совершенно
адски беспощадно
непостижимо и непередаваемо
пронзительно
тяжеловесно каменно и воздушно
вездесуще и всепроникающе
всеобуславливающе и всеобъясняюще
очевидно и мнимо
мимо
необратимо
все
_ _ _

Разлетающиеся атомы
нельзя вернуть в исходное положение. Вылетевший крик
не вернется в онемевшие уста.
Плети и петли
управляют стайками разбежавшихся по облакам слухов.
Грохочут поршни, механизмы времени
работают в полную силу, не представляя,
что источник их силы и будущей смерти –
ты.
Твой двойник улыбается тьме,
покрывающей землю. Он распят
с обратной стороны креста и не испытывает
никаких мук. Он бестелесен,
как время.
И везде, где ни вспомнят о тебе в будущем,
рядом с твоими пролягут и его
пульсирующие следы.
_ _ _

Паутина криков
светится в фиолетовом небе. Из нее вырастают
белые шипы, разрывающие облака.
Крики отражаются в четвертом измерении, их встречают
мыслящие звуки, облаченные в прозрачные мантии.
Каждый крик наделен собственной душой, но все они вместе –
ты.
Бесчисленные ноги, детские, женские,
мужские и старческие,
идут по ним в высоту.
Больше от тебя ничего не осталось. Теперь ты свободен,
как никто. Вернее, как ничто. То есть – как Все.
Ты нависаешь над миром
светящейся паутиной криков, и твои шипы
вонзаются в человеческую плоть.
Ты не отпустишь увенчанное криками человечество от себя
никогда.
_ _ _

И что они, в сущности, знали
о тебе? Гость из нулевого измерения,
пролагающий путь в четвертое, светящееся тело смысла,
красная точка на плоскости,
восходящее и преломляющееся время –
все это ты. Не думай, что они могут
изменить что-то в тебе. Твое затмение
светлее их восхода. Они хотели,
чтобы ты уничтожился, но в итоге добились только того,
что ты стал всем, и они теперь – вольно или невольно –
живут в твоих пределах,
в твоих словах и оговорках,
распятых, как ты, на вопросительно изгибающемся
кресте, в работе молчания,
в протяжении
облаков и смыслов.
_ _ _

Фиолетовые кручи громоздятся
одна на другую. Уступ на уступ,
обрыв над обрывом. Мосты, перекинутые
с крика на крик. Что было вверху,
то будет и внизу. Кто не смог стать царем,
тот станет богом. Твои слова
опояшут вселенную. Материки
сдвинутся с места.
Облаков больше не будет, вместо них
над миром поплывут Страсти. Ты будешь работать всем
и в каждом смертном сердце
из безответной крови образуется
маленький металлический
чернеющий на фоне фиолетовых круч
крест.
_ _ _ _ _ _

мыслительные облакогоры проплывают по неторопливому небу
тихо, спокойно и торжественно
против неба – на земле стоит деревянный дом, окружённый цветущим садом
на стене дома висит плакат:
«сегодня день разговоров с облаками»
философ, сидящий в корзине, подвешенной к ветвям дерева событий,
обращается к небу:

Облака многочтимые! Слушайте зов, где б вы ни были, ныне явитесь!
Нас услышьте, и жертву примите от нас, и порадуйтесь нашей молитве.

мыслительные облакогоры величаво ответствуют ему:

Вечные Облака!
Встаньте, явитесь, росистые, мглистые, в легких одеждах!
Бездны Отца-Океана гудящие
Кинем, на горные выси подымемся,
Лесом покрытые,
С вышек дозорных на сторону дальнюю
Взглянем, на пашни, на пышные пажити!
Взглянем на реки, бурливо-журчащие,
Взглянем на море, седое, гремящее!
Солнце, как око Эфира, без устали светит.
Даль в ослепительном блеске.
Сбросим туман водянистый, скрывающий
Лик нагл бессмертный. И взглядом всевидящим
Землю святую окинем!

земля под ногами философа переливается всеми цветами радуги
сквозь сияющие алые, жёлтые, зелёные пятна на земле просвечивают глаза
шепчущие о чём-то
облака спускаются с неба и запутываются в ветвях дерева событий
их движения порождают музыку
философ воспаряет из корзины и становится облакофилософом
Земля становится Всеземлёй
полусуществующие сущности – всебытием
свет становится плотью
плоть – словом и музыкой
облакорозы и облакотюльпаны плывут
тихо мирно и торжественно
но в каждом аккорде их звучащего движения
в каждой первочастице света
как тёмная сердцевина белого сияния
мерцает смутно
маленький металлический
чернеющий на фоне облачных круч
крест