КОКТЕБЕЛЬСКИЙ НОКТЮРН

Ганне Шевченко

1

В теплом море тлеет
звездопадаль. Дикий виноград
жмется к стенам, словно писатель,
возвращающийся с пирушки.
Ветер –
ангел, посланный в ад
и изгнанный оттуда
за дурное поведение –
придавлен к городу небосклоном.

Одиночество звенит,
как цикада, в летней траве. Фонари
подмигивают звездам. И хрустальный воздух
разбит на осколки человеческим
голосом.

Настает ночь. Ночь признаний.
Ночь воспоминаний о жизни.
Это время, когда душа раскрывает все
в ней потаенное. Говори. Говори обо всем,
что ты знал, чувствовал и пережил – и неважно,
услышит ли тебя кто-то.
Говори – с пустотой. Говори в пустоту.
Говори правду.
Там она будет услышана,
ибо в пустоте – ее
родина.

2

Ночь размывает очертания предметов
под ногами. И время,
подобно колесу обозрения,
поднимает меня над простором прошлого,
и я могу обозревать с высоты лета его противоречивый
ландшафт: сначала – сухие степи детства, солончаки, пустыня,
где еще почти нет людей, красок, голосов;
чуть южнее – буйные леса юности, сады, парки,
дворцы вельмож, ныне пришедшие в запустение; а еще
дальше –
горы, скалистые и высокие, еле заселенные
чувствами. Такова карта жизни,
с высоты полета памяти увиденная.

Эта панорама воспоминаний и зовется в просторечии
человеком. Бог создал человека не из глины,
а из воспоминаний. Что мы помним –
тем и живем. Ибо человек –
это память,
в плоть облеченная.

3

Говори, память. Говори –
обо всем на свете. О пустяках. Например,
о жизни и смерти. О любви. О злобе,
еще более безответной, чем любовь.
О навязчивости света.
О прозрачности тьмы. О воспоминаниях,
в которых люди барахтаются,
как в воде, не умея плавать.
О волнах прошлого,
набегающих на берег настоящего, уносящих
накопившийся за день мусор и оставляющих
раковины, пену и соль.
Соль,
которой всякая жертва осолится.
Соль,
которая обжигает кожу земли.
Соль,
которая ночью блестит ярче далеких и неподвижных
звезд.

4

Говори.
Ночь признаний
лучше Люмьера прокрутит перед глазами
старинную пленку, именуемую жизнью.
Вот садовник поливает цветы, а мальчишка
наступает на шланг; вот поезд,
приближающийся к вокзалу, распугивает
зрителей синематографа. Вечные сюжеты,
вечные черно-белые картины
первой встречи юности и старости,
техники и человека, иллюзии
и реальности; прошлого
и настоящего. Приезжай снова,
как сто лет назад, старый поезд
воспоминания; я больше не испугаюсь тебя.

5

Что наши жизни,
жизни человеческие? Только створки
некоей одушевленной раковины,
темною волной разбитые.
Мы уже не можем звучать,
и между нами уже не зародится
жемчужина. Но нас может подобрать
бродящий по песку ребенок,
забытый родителями, или заплутавший в мироздании
неприкаянный ангел.

Счастье не вернется к нам,
как бумеранг, бьющий по голове каждого,
кто запускает его в пространство –
по-видимому, в отместку
за нарушение покоя. Счастье не возвращается,
ибо оно недостаточно криво, чтобы летать
по кругу. Но и для смерти
этот маленький космос слишком груб.
Соль не сходит с губ
омываемого приливом берега. Ангел
бродит босиком по пляжу,
всматриваясь в даль. Ночь
медленно перетекает с неба
в море.

6

Седина полыни
серебрится около дома,
где жил поэт. Темная волна
памяти опьянена неизбывно
горечью песка, песчинок человеческих,
пересыпающихся на побережье
жизни моей. На побережье,
на границе счастья
и пустыни человеческой,
как и тысячелетия назад,
возвышается ночь.
Ночь – собор всей твари,
ночь – единение прошлого и настоящего,
ночь воспоминаний,

чаша,
до конца мною испитая.