Андрей Козырев
Поэт, прозаик, издатель
Андрей Козырев – поэт, прозаик, издатель. Родился в Омске в 1988 г. Член Союза писателей Москвы. Автор девяти сборников стихов и прозы. Публиковался в журналах «Арион», «Кольцо А», «Плавучий мост», «Новый Гильгамеш», «Журнал Поэтов», «Дактиль», «Сибирские огни», «День и Ночь», «Нижний Новгород», «Север», «Литературный Омск», альманахах «Складчина», «Тарские ворота» и др. Главный редактор литературно-художественного журнала «Менестрель», руководитель онлайн-школы при журнале. Глава оргкомитета Международной литературной премии им. И.Ф.Анненского.
-
Андрей Козырев – поэт, умеющий сильно и глубоко чувствовать. Сквозь его душу проходят тревоги и боли всего мира. Гражданские темы, природа, любовь, дружба, воспоминания о былом, религиозные переживания, современность и история, культурные события разных времен и народов – все это находит отражение и выражение в проникновенной лирике Козырева.
Андрей Козырев не только чувствителен и чувственен. Он способен профессионально транслировать свои чувства. Это поэт, обладающий сильным, звучным, гибким и свободным голосом. Его лирика красочна и многоцветна. В то же время, она очень музыкальна; стихи поэта выверены в интонационном и просодическом планах. Андрею Козыреву присущ богатый словарный запас, который, никогда не выпячивается. Словоупотребление этого поэта всегда точно и уместно. Необходимо отметить еще одно достоинство поэзии Андрея Козырева – естественность и вольность высказывания. Он никогда не говорит с напряжением или со стесненностью; его речь льется как широкий и уверенный поток.
Кирилл Анкудинов -
Андрей Козырев – поэт настоящий. Потому что его стихи – существуют в стихии речи. Русской речи. Именно русской. Всеобъемлющей, уникальной, поистине грандиозной – по своим возможностям. Восприимчивой – и независимой. Строгой – и раскрепощенной. Щедрой на откровения. Сулящей постоянные открытия. Зовущей за собою – вперед, вглубь и ввысь. Являющей собою – дар свыше. Свободной. Родной.
В стихах Козырева явь и фантазия, повседневность и мечта, тонкий лиризм и эпический размах, медитация и своеобразная игра, философские рассуждения и чудесный наив, деликатная ирония и максимальная искренность, пристальное внимание к деталям и смелые обобщения, жизненный опыт и желание осмыслить и выразить тайны бытия, да и многое другое, все компоненты его поэтики, весь арсенал его средств изображения, весь этот ясный свет, пронизывающий стихи, сохраняющий их, земной и небесный, весь этот строй, музыкальный, певучий, звучащий везде и всегда, весь этот мир, создаваемый в непрерывном движении, – существует в неразрывном единстве.
Владимир Алейников -
Мне кажется, что Андрей Козырев делает в стихах именно то, к чему я зову.
Слова к нему льнут, и он помещает их туда, где им хорошо. «Вот потому и чувствует язык // во рту блаженный привкус русской речи, // что я к нему с годами не привык...» — это из прошлого тысячелетия, из моей самой первой публикации в журнале «Юность». С удивлением я читаю теперь у Андрея:
Поговорим о том, с чем я знаком,
О том, что в мире ведомо немногим, –
О странном привкусе под языком.
О боли под лопаткой. И – о Боге.
Он из немногих, кому это ведомо. У него свой голос, у него легкое дыхание и, конечно, высокие амбиции. Что ж, как мне кажется, они правомерны.
Дмитрий Бобышев -
Андрей Козырев — стихотворец со сложившейся поэтикой, с определившимся взглядом на мир и бытие. В рамках свободного стиха он нашел свою и притом узнаваемую форму. Как правило, это небольшое стихотворение, сочетающее, в лучших его вещах, одновременно лирический, философский и не лишенный иронии взгляд на мир. Читать их — интересно, а этот критерий дорогого стоит. Я думаю, мы можем ожидать от него яркого продолжения начатого.
Одаренные молодые стихотворцы, имеющие вкус к литературной и просветительской работе и обладающие необходимой для этого энергией и трудолюбием, — и есть наша надежда на будущее.
Алексей Алёхин
Андрей Козырев – серьёзный поэт, вдумчивый, зачастую склонный к многослойным, разветвлённым метафорам, «не боящийся пропасть во тьме» нехоженых ранее дорог, но его обитель – традиция. Поэт, утверждающий, что его жизнь – «всеми цветами сразу горящий светофор», но стоящий не на городском перекрёстке, а угнездившийся на открытой миру длани вечного неба, с отражаемыми в ней картинами земного бытия, «которое больше самого себя», как сказал Павел Флоренский, определяя основное предназначение двуединого символа жизни – духа и смысла.
В японской культуре "сад камней" - разбросанные на небольшой площадке камни; на первый взгляд, они разбросаны хаотично, а на самом деле - в них свой порядок, свой смысл, они для размышлений.
"Сад камней" Андрея Козырева - это его размышления.
И это достаточно смелые размышления.
Поэт считает (и кто опровергнет его?!), что рифмованная поэзия никуда не исчезла, и лирический герой тот самый - никуда не исчез; и внятно изложенные в стихах мысли - тоже никуда не исчезли.
Основная тема стихотворений Андрея Козырева - мысли о себе как о лирическом герое, попытки определить себя как поэта. И последнее место в окружающем мире оказывается тем самым первым.
Необычность мировИдения проявляется в сочетаниях слов, тугих, как гроздья, наполненных мистическим соком поэтической подлинности.
Стихотворения Козырева весомы, кажется – их можно взять в руку, ощутить выверенность граней; вспоминается термин, который ввели критики, определяя поэзию Рильке, любимого Козыревым: стихотворение-вещь…
Поэт прошёл хорошую школу австрийца, впитав многое из поэзии оного, и – обогатив оное собственным даром, мирочувствованием, страданием, счастьем.
Ибо последние явления туго сплетаются сверкающими волокнами в произведениях Козырева.
Широкая свобода речи Козырева завораживает – словно стихи снаряжены, как большие корабли: для долгого, но едва ли лёгкого плавания по волнам… вечности…
В равной степени владея верлибром и регулярным рифмованным стихом, Козырев интересно совмещает их в книге: словно свет, исходящий от традиционных произведений, алхимически тонко сплетается со светом, идущим от свободных созвучий, и такое обогащение плодотворно.
«Сад камней» моделирует вселенную.
Он мистичен и таинственен, и, выверенный в каждом поэтическом движении, изливает много густого света в действительность – столь равнодушную к поэзии.
Что ж – остаётся надеяться на вечность.
