ВНУТРЕННИЙ ПРЫЖОК

Цикл стихов

* * *

мои мысли прозрачны
они тонкими нитями выходят из моей головы
заполняют отрешенное мондриановское пространство
образуют многоквадратную паутину в воздухе
я сплетаю из них
эластичных человечков
выстраиваю их шеренгами
на бесконечном
воображаемом письменном столе
заставляю сражаться
армию против армии
мои стеклянные солдатики умеют умирать
те кто остается в условно живых
строят гигантские памятники погибшим
карабкаются друг другу на плечи
образуя качающиеся пирамиды
внутри которых преломляется и сияет
свет моего нематериального мозга
по
гра
ням
пирамиды течет восьмицветная музыка
и этот мир растет
расширяется
процветает
пока я одним вздохом не разрушаю его
как дитя
из карт построенную крепость

наблюдая при этом
как
прозрачные человечки идущие на смерть
приветствуют своего цезаря

* * *

я теряю себя
в твоих стихах
угловатых зеркальных лабиринтах
населенных трехсоставными химерами
словофразами и фразословами
оберегающими вход в святая святых
твоего
сферического
одиночества

я теряю себя
в твоем городе
спрятанном в табакерке императора
в его бронзовом кулаке
в его зрящем сквозь века мозге
одиноко парящем
над парами балтийских болот
в зеркалах наводнений
и панцирях оледенений

я теряю себя
в твоем мире
ноябрьском серо-белом бесснежном
полным близорукими лужами
застенчивыми колыбельными
и ночным сердцебиением
зовущим
кого-то

теряю
и предчувствую себя

предчувствую себя
и теряю

свою
несбывшуюся
нескончаемую
потерю

* * *

наши выдуманные чувства
твои письма стихи подарки
твой портрет написанный моей рукой
наше будущее
и звучащую раковину нашего общего сна
который мы так и не увидели
я кладу в маленький черный гробик
аккуратный
беспомощный
почти невесомый
и предаю
земле
далекой
от моего нынешнего неба
в стихотворном саду камней
под кустом нарисованных роз

пусть земля сохранит то
чего не было
пусть наше чувство звучит
и светится из-под земли
с ноября до ноября
пусть над садом дремлющих камней
звучат колыбельные
и растут иные сады
невидимые

ты знаешь
ничего этого не было
но это ничто застряло как гвоздь
в моей голове
несуществующая ты
стала вторым мной
и этот второй я оказался важнее первого

его и хороню я
в маленьком черном гробике
в стихотворном саду камней
под кустом нарисованных роз

* * *

мое физическое тело
состоящее из костей и мяса
начинает светиться
становится белым пунктиром
в сумерках метаистории

мое химическое тело
состоящее из крови и слизи
разливает себя по чашам
строк и строфоидов
подносит себя то к одним устам
то к другим
пробует пробующих

мое воздушное тело
состоящее из кислорода азота аргона и углекислого газа
проходит сквозь игольное ушко
прячется в воронках времени
неожиданно выскакивает перед летящими ангелами
и кричит а вот он я

мое электрическое тело
состоящее из импульсов в мозге и нервах
выходит за собственные пределы
размножается делением
распадается на тысячу маленьких человечков
и разбегается по спирали
во все концы пространствовремени
в поисках всеединства

и становится уже неинтересным вспоминать
о мифе
человеческого лица

Внутренний прыжок

один шаг вперед
и я падаю с покатой зеркальной крыши
в антипространство
в искусственную осень
в мнимой геометрии которой
ранжируются коробки домов, елки, кусты
асфальтовые дорожки
гуляющие мамы с колясками
свинцовая река за деревьями
и угрюмое небо

моя девятиэтажная жизнь
вращается вокруг хищных домов-книг
пожирающих людей
в глазах вертятся палочки
я вворачиваю себя в воздух
прорывая в нем шахту
для будущего
и приближаюсь к театральной сцене
загробной жизни
на ней раздвигаются декорации
и разбегается массовка
освобождая место для солиста

который напишет на освободившейся площади
ресурсами внутренней письменности
иероглиф последнего мгновения
прихотливо зашифрованную песню
состоящую из
одной
точки

!

* * *

на Венецию падает снег
словно весть от тех
кого уже нет
в реестрах
памяти

вода темнеет в каналах
в сумерках мерцают фасады
и на небе не отыщешь следов
от стоп
бежавших ко мне

бог настолько увлекся
черным кружевом тонких дорог
белой пряжей снежинок
что не слышит моих молитв

только вода шелестит в темноте
только дни дробятся рябью на волнах
только муза идет по каналу
с моей искусственной головой

в небесной Венеции
парящей над трудами и днями
выдуманный бесконечный покой
серая рябь идеальных дней
отраженных друг в друге
изумительно ненастоящих

город-сон
несуществующий парадиз
где гуляющие люди
отдыхают от своих лиц
тел
жизней

от венедов остался только дым
чешуйчатые сумерки
снег на воде
только именем моим прежним
Марк-великан
окликает
их

город-сон
вечная ослепительная иллюзия
фосфоресцирует в сумерках
над моей жизнью
над рябью серых бесконечных стран

на которую
медленно
падает снег