ЗЕРКАЛА КОЗЫРЕВА
Цикл стихов
* * *
музыка
моя нерожденная любовь
супруга словесной судороги
твое звенящее тело
ломается пластинкой
дробится дождиком
рыжих звуков
капель крови
из внутреннего поющего моря
где горизонтальный дождь нот
осыпает головохвостых русалок
спиральных спрутов
молчаливую камбалу
врываясь в подводные течения
хорошо инструментированной тишины
вращающие шестеренки
под земной корой мозга
где дяденьки-молоточки
ударяют по омузыкаленным нервам
и бестелесная пружина звука
сжимается до запятой
красные зерна шепота
нащупывают путь сквозь землю
изнутри яйца стучат
слова песни
скорлупа опадает веером голосов
новое звукотело
отражается в телозвуке
горлом смакуя небо
ребрами ощущая любовь
пока тысячи пальцев музыки
скользят по прошлому и будущему
в десяти направлениях
и неприкосновенный запас хаоса
зарытый
в извилинах мозга времени
углубляется в себя
празднуя покоем
как фата Ее молчания
ветвится во мне
Моноспектакль
Пьерлекин
балансирует
на грани добра и зла
жонглирует вздохами и полусмыслами
игрочеловек
в передвижном цирке времени
исповедующий пограничность
он растет как мелодия
болезненно-живая
сквозь обезвоженную словесную почву
в лесу потусторонней эстрады
вдыхая антивоздух запретного
перпендикулярного земле
неба
в раю постоянно звучит пение
зато в аду есть театры
несуществующие реальности
также
не чужды искусству
Война зеркал
мне снилась
война зеркал
зеркала воюют
в каждом из нас
в глухом колодце
внутри меня
со всех сторон
движутся зеркала
зеркалодействуют
переползая
по сырым стенам
отзеркаленно зеркальствуя
ослепляют друг друга
пожирают друг друга
иллюзорят небо
войска зеркал
озеркаливают мир
превращая его в солнечный зайчик
надзеркальный
и междузеркальный
прозрачные художники
мелькают между ними
воруют солнечных зайчиков
приручают их
и рисуют зеркальными карандашами
на обратных сторонах отражений
дивные новые миры
раззеркаливающие войну зеркал
изнутри
Многоуважаемый шкаф
широкоплечий советский книжный шкаф
вмещающий всю мудрость мира
как я люблю
припав к твоей ячеистой груди
брать книгу с полки
как младенца в руки
твои полки – ступени лестницы
иерархия клетчатых смыслов
бесконечность, разрезанная на квадраты
в твоих книгах каждая страница – тончайший срез
блистательного всемирного мозга
ты – Всеземля
единое сознание всех времён
перепись всего и вся
в которой учтены
моя бумажно-хрупкая судьба
бумажно-прочное бессмертье
и всякие вечные осколки
разбитых жизней
книготворцев разных эпох
осмысленная дробность речи
благородная выговоренность Жизнебога
возвышается высокими книжными бастионами
отгораживающими мою комнату-крепость от варварского мира
откуда снова и снова
на штурм высоких бастионов
идут
корабли
они одержат тактическую победу
и стратегическое поражение
когда поплывут по книжным полкам
и их паруса
станут новыми страницами
моей всепоглощающей библиотеки
Бесконечный вокзал
бесконечный вокзал
повторённный в небе и под землёй
смотрит в себя со дна времён
вертикаль, притворяющаяся горизонталью
бесконечность, притворяющаяся точкой
точка, притворяющаяся тенью
опоясывает планету
циклический поезд одновременно уходит с перрона А
и приходит на перрон Б
не двигаясь с места
кочующие люди и смыслы наводняют вокзал
становятся волнами плотской музыки
колышущимися над вокзалом
небо поворачивается к вокзалу в профиль
который неотличим от анфаса
и зевает
проглатывая корпускулярное время
вечно звучащее на тризне милой тени
в последний раз
Моховые плантации
моховые плантации
вертикальные горизонтальные и диагональные
неторопливо оккупируют землю
этаж над этажом
арка над аркой
башня над башней
зелёные квадраты один над другим
километровые моховые стены вдоль автобанов
моховые кварталы вокруг химзаводов
успешно реализуют проект
«чистая земля»
мягкая сила мха
поглощает углекислый газ
выделяет кислород
и прогрессивные
экологически чистые идеи
миллионы стариков и старух
непригодных по возрасту ни к какой другой работе
обитают в домах дожития
при моховых плантациях
и следят за правильным ростом мха
главная индустрия будущего
производство воздуха и смыслов
индустрия чистого дыхания и мышления
отдают человеческий разум
в плен мыслящему мху
моховая цивилизация
дарит людям всё новые и новые блага
питательный моховой хлеб
деликатесные моховое масло и икру
окрыляющую моховую настойку
на склонах Альп Кавказа и Гималаев
люди высекают колоссальные буквы
с заповедями экологически чистого мышления
пустоты каменных букв заполняет мох
он учится читать
создаёт свою моховую письменность
и цивилизацию мхов и лишайников
лишенную агрессии
полную созидательного труда
и передовой мохомыслящей индустрии
из пустого в порожнее
в дивном новом мире
на ослепительно
чистой
земле
Космические улитки
легендарное поехали
вплетается в ткань наших дней
но мы не едем а плывем
по склону неба
по течению спиралеобразной пустоты
вверх до самых высот
тихо тихо
медленно но верно
рассматривая созвездия в светящуюся аэролупу
то и дело прячась в раковину прошлого
но иногда всё-таки высовывая вперёд склизкие рожки
в которых живёт наш разум
зазеркальные бродяги
космические улитки
спиралеобразных галактик
мыслительных завихрений
посылают нам сигналы
из макро- и микромира
а также из сочинений Гегеля
но нам некогда им отвечать
нас распирает чувство собственной важности
успех нашей космической миссии предрешён
Сверхиванов
мир
сто лет назад свернувшийся одним кварталом
одной крысиной норой
развернулся и стал одним огромным Сверхивановым
состоящим из множества маленьких Ивановых
в своих штанах и башмаках
гуляющих, поющих, едящих
торжествующих свою бессмысленную жизнь
в небе над планетой проплывает
кольцеобразный горизонтальный небоскрёб
светятся его глаза
зевают двери из которых никто не выходит
хлопают поры-форточки
и снова задумывает что-то хищное
осьминожий
кольцеобразный мозг вокруг рта
внутри Сверхиванова скребутся запертые в нём поэты
в его голове шевелится Пушкин
в сердце Достоевский
в печенках Есенин
где-то ещё бунтуют маркиз де Сад и Мопассан
они требуют от Сверхиванова уважения к стихосложению
но Сверхиванов признаёт только пищеварение
и переваривает поэтов
медленно усваивая их творчество
в переработанном после их смерти виде
заключённые в мозге чудовища учёные пишут диссертации
как эволюционировала
война Пушкина, Достоевского и Есенина с Ивановыми
внутри кольцеобразного Сверхиванова
чудовище их не читает
но не уничтожает потому что они для него и так никто
пищеварение не знает о наличии сознания
и поэтому не воюет с ним
просто жрёт всё вокруг
а над Сверхивановым
есть ещё один невидимый дом в небе
этажи которого населяют невидимые Ивановы
оставившие наш плотный мир
в невидимом доме их жизнь блаженна
но так же бессмысленна
а поэтов и учёных в этот дом не пускают
потому что у них и так есть свой рай
в их творчестве
и свой ад
в обычной жизни
Пророки
мечты Жизнебога многолюдны и многоводны
по ним расходятся концентрические круги
как от камня брошенного в воду
посреди волнующихся снов и образов вздымается к небу
штырь
подобный Арарату
на нём стоит пророк
и говорит к земле от неба
к небу от земли
в начале было Слово
Слово было у Бога
и Слово было Бог
другие пророки отражённые в воде слушают его
спорят
отражаются друг в друге
и воюют друг с другом
миллион пророков наблюдает марш миллиона пророков
всех на одно лицо
по подводному миру
отраженные друг в друге пророки сносят друг другу головы
головы продолжают говорить
расплываясь на блюдах по волнующимся снам Жизнебога
и все пророки не понимают
что они отражения
того единственного
стоящего на штыре
пророка
о котором мечтал Жизнебог
затопивший мир многоводными снами
и воюющий со своими отражениями
Драконоведение
у меня есть три дракона
мнимый нулевой и отрицательный
они издавна служили мне верой и правдой
сжигая непокорные города и страны
пока не произошла путаница
нулевой дракон залетел в отрицательный мир
а отрицательный дракон – в мнимый мир
хуже всего пришлось мнимому дракону
попавшему в нулевой мир
он чуть не сжёг ноль изнутри
и система координат едва не осталась
без точки отсчёта
нулевой дракон в отрицательном мире оказался невидимым
а отрицательный в мнимом сошёл с ума
пришлось побегать по мирам
вызволяя своих драконов
из ловушек дурных бесконечностей
а потом подвергать их драконотерапии
теперь все три дракона
мирно пасутся в бесконечном тупике
моей тетради
на стр. 3, 19 и 41
главное,
чтобы никто не вырвал из тетради этих страниц
и снова не перепутал
моих несчастных драконов
Хождение по водам
я иду по ночному морю
аки посуху
мой безголовый крылатый двойник
идёт по воде снизу
мы соприкасаемся подошвами
обжигая друг друга
блики отрываются от волн
мельтешат в пространстве
соединяются во вторую луну
влажную
то погружающуюся в море то встающую из него
внутри луны борются белые медведи
отражающиеся друг в друге
как сновидения двойников
сны дремлют в берлогах
вырытых в морской воде
и сосут свои медвежьи лапы
мой внутренний зеркальный храм
отражает шароообразный океан
светящийся передо мной
как жаль
что меня никто не видит
и спасать в этом мире мне просто некого
Любовь мертвеца
только Тебе посвящаются
все мои неподвижные полеты
во сне и наяву
в этой жизни и вне ее
в полусуществующем мире
где я
выхваченный из жизни
твоей любовью
гигант
несу свою голову на руках
к тебе
к Тебе
к Тебе
посреди театра теней
на берегах бумажной реки
под картонным небом
по которому пляшут игрушечные люди
пластилиновые гномики
знающие
что меня уже нет
а любовь есть
есть только Ты
Ты
Ты
потому что есть моя смерть
которая тоже
любовь
Всезверь
чудище обло огромно озорно стозевно и лаяй
я скалюсь сотнями супрематических пастей
сияю сотнями зрачков
диагональных квадратных и треугольных
сквозь меня проплывают
облачные кочующие города
во мне звучат
хоралы додекафонических литургий
я становлюсь стихом чтобы пожирать свой хвост
читаю словари жизни ноздрями
живу внутри вашей насекомой жажды
по безропотному словесному хлебу
со времён саблезубых мамонтов и единорогов
до эпохи расщепления интеллекта
вы истребляете меня
и становитесь мной
я проникаю в вас
и своим всеприсутствием
освобождаю вас
от себя
когда вы воскреснете
вы будете плакать
по мне
в нетленных музееруинах
на берегах
седьмого неба
Исчисление песчинок
песок
пересыпается из ладони в ладонь
мыслящие песчинки
шепчутся друг с другом
считают линии кресты и точки на моей коже
предсказывают мне судьбу
неотличимую от судьбы песчинки
течёт
песок
течёт
принимая любые формы
течёт
создавая изящные узоры
ветром изменяемые
течёт
от начала времён
до предела чисел
течёт
через мои ладони
у каждой песчинки – своя судьба
личность
и внутренний мир
каждая полагает себя точкой отсчёта
окружающей бесконечности
измеряющей себя
в песчинках
сколько песчинок в этом стихотворении?
Живое золото
у меня в кармане
лежит спичечный коробок
в нём – субстанция коричневого цвета
с отвратительным запахом
очень липкая на ощупь
это разработанное в подземных лабораториях
засекреченное сверхвещество
дающее его обладателю всемогущество
возможность умирать и воскресать
летать по воздуху
перемещаться во времени и пространстве
создавать и уничтожать миры
для его изготовления используются
цветки папоротника
зубы младенцев
кровь девственниц
слёзы драконов
а главное –
переработанный мозг людей
проживших безупречно порядочную жизнь
для создания грамма живого золота
нужны десятилетия научных поисков
и напряжённой работы
в подземных лабораториях
и только когда живое золото оказывается получено
героические учёные расширяют глаза
и удивляются
зачем нужно было так напрягаться
когда этого вокруг так много
и вообще – мы все в этом золоте по колено
Банька с пауками
спокойно
печально
тихо
возвышенно
нежно
зло
мы заперты
не убежишь никуда
да и не надо
никто не мешает
ни склок
ни шума
ни войн
покой
покой
покой
сиди взаперти
думай думай думай
напрягай зрачки
всматривайся в краешек неба
где мигают и щурятся звезды
хищные
как пауки
наша банька с пауками
летит по вселенной
мимо звезд и галактик
через весь космос
бессмысленный
паучий
в высоту
в пустоту
на лету
спокойно
печально
тихо
возвышенно
нежно
зло
Пляшущие человечки
пляшущие человечки
мелькают у Бога в глазах
по стенам
по окнам
по небу
скользят белые фигурки
пляшут пляшут пляшут
машут руками
бегут по нашим лицам
мыслям
чувствам
машут флажками
подают сигналы
мы только пространство
для их танцев
у них нет ни души ни тела
безгрешный сияющий мел
бесплотная плоть
которая заменит нас
когда на смену нашему
графитному периоду
придет
меловой
